23:26 

Глава пятая. Вместе и порознь

Gambetta
Our lives are not our own. From womb to tomb, we are bound to others. Past and present. And by each crime and every kindness, we birth our future (Cloud Atlas ©).
— Если бы я знал, во что вляпаюсь, я никогда бы тебя не спас! — выпалил Эрик. — Сначала оборотни, потом летучие мыши! Теперь вот это!
«Этим» был громадный двурогий тролль — очередная тварь, подосланная королевой. Вдвоем справляться с чудовищами было легче, однако последнее нападение всерьез разозлило и без того неспокойного Охотника.
— Ты боишься? — прямо спросил Генрих, очищая меч от крови тролля.
Эрик не ответил, но этого и не потребовалось: король был проницательным человеком.
— Я тоже, — сказал Генрих после паузы. — Я не буду винить тебя, если ты уйдешь.
— Сказал же: проведу к Хаммонду.
— Разумеется, ты ведь человек чести. Но потом можешь уйти.
Потом, значит. Конечно, Эрик так и сделает. После гибели сестры ему не хватало только впутаться в колдовские разборки.
— Если доживу. Королева не оставит попыток убить нас.
— Она тысячу раз могла нас убить, но не сделала этого.
Эрик не сдержал нервного смешка.
— То-то у нас легкий путь!
— Я не о том, — отозвался Генрих очень серьезно. — Все эти чудовища посланы запугать нас, ранить или заставить сдаться. Для убийства Равенна отправила бы десять оборотней, а не двоих, но этого не произошло.
— То есть, она не смерти нашей хочет?
— Смерти. Но не такой.
Эрик сощурил глаза. Наверное, король лучше знает свою жену, и все же…
— Ты как будто совсем не сомневаешься.
На этот раз спутник молчал долго. Охотник нарочно позволил ему уйти вперед: пусть немного побудет один, раз ему так нужно.
Генрих первым повернулся к Эрику, дождался, пока тот подойдет, и наконец ответил:
— Я еще многого не понимаю, но чувствую необъяснимую связь с Равенной. Иногда я ощущаю на себе ее взгляд, иногда знаю, о чем она думает. Сейчас королева не хочет нас убивать. Она нас испытывает. Умрем — значит, мы были слабы и никогда не стоили ее внимания. Выберемся живыми — и сможем рассчитывать на войну. — Генрих перевел дух и устало закончил. — Наверное, способность читать мысли королевы — это единственные чары, за которые я готов благодарить ее.
— Ясно, — Охотник вскинул голову. — Эта связь поможет тебе победить.
Но спутник мотнул головой и грустно улыбнулся.
— Рано думать о победе. Идем.
***
Самый темный час — перед рассветом, и именно в это время путники, миновав заколдованный лес, приблизились к главному тракту, ведущему на восток.
— Я знаю эти места, — Охотник окинул взглядом равнину. — Черные рыцари проезжают здесь с частотой ночной стражи и убивают одиноких путников.
— Что ж, хорошо, что нас двое.
— Да, и, кажется, у меня есть план.
«Безумный план, который грозит нам обоим смертью», — хотел добавить Эрик, но передумал. Все равно по сравнению с чудовищами заколдованного леса рыцари королевы были очень слабыми противниками.
Ждать долго не потребовалось. Эрик и Генрих не прошли и двух миль, как впереди раздался цокот копыт и более звонкое бряцание оружия.
— Шестеро, — сообщил Охотник. — Нападаем сразу. Мои справа, твои слева. Просто рубим и не задерживаемся. У нас мало времени.
Эрик заметил усмешку на лице Генриха, которую тот не успел спрятать за серьезным видом. Но король ничего не сказал, и Охотник тоже предпочел промолчать.
Схватка была короткой — возможно, даже слишком. Эрик давно не испытывал такого азарта и не прочь был еще помахать топором. Какой уж азарт от трактирных драк после попойки? То ли дело настоящая битва, когда глаза горят, а сталь искрит и ударяется о сталь.
В каком-то пьяном запале он размахнулся и со всей силы рубанул противника. Топор отсек черному рыцарю руку, струями полилась алая кровь, но это еще больше разъярило Эрика. Он с размаху впечатал топор в грудь второго врага, крутнулся и чуть было не врезался в третьего. Короткий клинок блеснул в левой руке рыцаря, и Охотник зашипел. Он никогда не любил врагов с оружием в обеих руках. Главным образом, потому что всегда им проигрывал.
Рыцарь вдруг как-то неловко осел, а затем повалился на землю. Охотник перевел взгляд на своего спутника, так вовремя оказавшегося рядом. Генрих тяжело дышал, его меч был по рукоять в крови, но, несмотря на это, король мрачно улыбнулся и сказал:
— Можно считать это началом войны.
Эрик посмотрел вокруг. Рыцари лежали в крови, поверженные им и Генрихом, а черные кони топтались неподалеку, фыркая от запахов сражения.
— Теперь мы уж точно не пойдем пешком, — произнес Охотник, ухмыльнувшись. — Удивим герцога на полдня раньше.
— К обеду поспеем, — отозвался король и оседлал коня.
***
За день знакомства Эрик успел увидеть Генриха разным — жертвой колдовства, хладнокровным бойцом, надежным спутником. Но он никогда не видел в Генрихе короля — не видел или не замечал, или это просто было не важно. До тех пор, пока они не прибыли в замок.
Двор был переполнен. Простые слуги, солдаты, высшая знать — все они вышли навстречу человеку, который назвался их королем. От такого количества народа зарябило в глазах, и Охотник на несколько секунд прикрыл их пальцами. А, открыв, обнаружил, что толпа расступилась.
Вперед вышел худощавый человек с ранней сединой в длинных, до плеч, волосах. Родовой герб был вышит на его богатом облачении, которое придавало своему владельцу внушительный вид. И все же этот человек выглядел усталым. Он не был стариком, однако его лицо было испещрено морщинами. «Что-то сгубило его, быстро и недавно», — подумалось Охотнику.
— Ваша светлость, — донесся справа голос Генриха. — Простите, что заставил вас ждать.
Король спешился и поклонился герцогу Хаммонду.
— Это великое счастье — видеть вас живым, ваше величество.
Искренность герцога была видна сразу. Он едва сдерживался, чтобы не заключить Генриха в объятия, но осознание, что перед ним его господин, пересилило. Похоже, Генрих сам прекрасно понимал чувства своего друга и соратника. Он улыбнулся настолько непринужденно, насколько это было возможно, и ободряюще похлопал герцога по плечу.
— Ваше величество, где вы пропадали?
— Да, — еще один дворянин вышел вперед, — что с вами произошло? Мы думали, королева вас убила.
— Ваше величество, расскажите…
Генрих успокаивающе поднял руку, и Охотник с каким-то необъяснимым трепетом увидел, что толпа затихает, а гул и шепот улетучиваются как дым. Один-единственный жест Генриха заставил все это множество людей замолчать. В этот момент Эрик понял: того, кто обладает такой властью, нельзя называть просто по имени — только «Ваше величество» или «Мой король», не иначе.
— Первое и самое важное, — сказал его величество, когда толпа затихла, — я не был один. Мне помогали. Сначала — хозяин трактира «Кабанья голова», а потом мне спас жизнь этот человек, и не однажды.
Король Генрих указал рукой на Охотника, но его уже не было рядом. Он растворился в толпе, уйдя так же, как и появился, — быстро и внезапно.

@музыка: Natalia Oreiro - "Mar".

@настроение: спокойное.

URL
   

The Power of Three

главная